Жизнеутверждающий оптимизм

В этом небольшом сочинении явственно говорит то же основное настроение, что и в мировосприятии книги о Провидении: жизнеутверждающий оптимизм, дающий Панэцию возможность испытывать радость в своей работе и распространяющий свое сияние над всеми его чувствами и делами.

Панэций был стоиком по убеждению. Однако с такими кабинетными учеными, как Хрисипп, у него было мало общего. Он широко распахнул двери школы, с тем чтобы впустить в нее свежий воздух жизни. От мелких догматических споров он стремился отыскать, даже жертвуя при этом философской остротой, дорогу к великим мировоззренческим замыслам основателя. Но и их он преобразовывал исходя из собственного восприятия. Он был эллином, и потому жизненным пространством и полем деятельности для него служило реальное государство, причем — шла ли речь о маленьком греческом полисе, или римской мировой империи, — было вопросом не более чем измерения. Эллинским было все его существо. Сами собой исчезали у него все черты, казавшиеся такими чуждыми в учении древней Стой: педантичная диалектика и теряющаяся в мелочах казуистика, лженауки мантика и астрология, умерщвление желаний и расщепление природы человека, в качестве истинного человеческого существа признававшее один лишь разум. Панэций — первый стоик, научившийся понимать человека в целом как единое душевно-телесное существо, делая из этого выводы относительно его предназначения; и если эстетическое и этическое восприятие объединяются в нем в культе нравственно-прекрасного, если он вообще в качестве основного отличительного признака человека наряду с логосом ценит свойственный ему эсте — зис, — то здесь проявляет себя его исконное эллинство. Отнюдь не поверхностный эклектизм, а неуклонная внутренняя необходимость влекла его к Платону и Аристотелю. Его мировоззрение есть не что иное, как эллинизированный стоицизм.