Животный мир

В животном мире в свою очередь существует восходящий ряд ступеней. Ниже всех на нем стоят рыбы, которые дышат не чистым, а сильно смешанным с жидкостью воздухом и едва заслуживают права называться живыми существами. И у некоторых сухопутных животных душа также служит лишь примитивному пропитанию и поддержанию тела. «У свиньи, — говорил Кле — анф, — она нужна лишь для того, чтобы, подобно соли, защищать тело от загнивания». Но и самое низшее животное отличается от мира растений тем, что само берет на себя заботу о сохранении и поддержании своего организма, каковая функция у растений исполняется всеобщей природной силой. Ибо всякое животное от рождения — благодаря своему внутреннему восприятию — имеет сознание своего Я и «приверженность», oikeiosis, ко всему, что относится к его сущности, а тем самым и стремление искать всего, что поддерживает и развивает эту сущность, и избегать всего, что ей противоположно.

Поскольку ойкейосис присущ также и человеку, а дитя в своем практическом действии подобно животному, эти черты приобретают для стоиков серьезное значение, и они прилежно извлекают из огромного зоологического материала, накопленного в ходе кампании Александра, подтверждения этому стремлению к самосохранению у животных. Однако целью их при этом является не столько вскрытие обшей основы, из которой может быть понята равно и душевная жизнь человека: скорее, наибольшую важность для них представляет отграничение человеческой сферы от животной. Ибо как бы много внешне общего ни имели люди с животным, все эти сходства указывают лишь на предварительные ступени, которые по своей сути отличаются от разумной деятельности человека. Животные обладают голосом, но не имеют языка, в качестве органа дианойи дающего обозначения вещам. Также и попугай обладает поэтому лишь «как бы языком». И точно так же обстоит дело с воспоминанием и предвидением у животных, с памятью пчел и заботой о будущем у строящих гнездо ласточек, а равно всюду, где мы привыкли говорить о смелости, трусости или «добродетелях» животных, об их уме или дружбе. Везде мы находим движения, внешне похожие на человеческие, однако по своей сущности отличные от них, представляющие собой лишь их подобия.