Внутреннюю же завершенность и гомологию, постоянство образу жизни придает лишь софросиния, благодаря которой стремления, относящиеся к природе человеческой души и в определенных границах вполне оправданные и даже необходимые, добровольно подчиняются велению логоса. Лишь она создает предпосылки для других добродетелей. На ней зиждется единство характера и образа жизни, коего мы ожидаем также и от персонажей драмы. Но еще большую степень эстетического наслаждения нежели в драме мы можем испытать, если сама жизнь явит нам цельную личность, обладающую твердым собственным стилем жизни, так что всякое ее отдельное жизненное проявление, всякое слово и всякое действие: непринужденное достоинство манеры держаться, любезность обхождения, такт в общении с ближними, вкус в одежде и в обстановке жилища — мы можем воспринимать как следствие одного и того же душевного настроя и как внешнюю форму проявления одной и той же внутренней гармонии и «красоты».
Совершенно схожими чертами Плутарх однажды изобразил уравновешенность и цельность «олимпийца» Перикла. Однако при этом он, по всей видимости, уже имел перед собой образец Панэция. Внутреннему взору самого Панэция, когда он рисовал свой образ предводителя, наверняка представлялись не современные ему мелкие государственные политики Греции, но римские государственные мужи, управлявшие мировой империей, и не подлежит сомнению, что свой идеальный образ он сформировал по примеру великого мужа, Сципиона, которого ему довелось знать лично.
При поддержке сайтов: http://tiger-asset.com и http://oskol-sait.ru.
Оставить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.