Ученик Корнута

Судьбу Сенеки разделил его племянник Лукан: он также был стоиком, учеником Корнута и другом Персия. Рожденный в 39 г., он рано вступил в тесные личные отношения с Нероном, который был лишь двумя годами старше его. Ко всему прочему их сближали общие поэтические наклонности. Но уже одно то, что оба в одинаковой степени ревниво относились к своей поэтической славе, таило в себе зародыш раздора, и еще более опасным было то, что Лукан в качестве материала для своего первого большого произведения избрал гражданскую войну между Цезарем и Помпеем. Первоначально ей предназначалось быть лишь мрачным фоном для новой империи, и в пышном посвящении Лукан воздавал хвалу юному богу Нерону, несущему с собой эпоху мира. Однако в ходе работы сами собой стали сильнейшим образом сказываться республиканские традиции его дома и Стой. Цезарь превратился в великого преступника, разрушившего свободу Рима, и в собственно героя эпоса вырос Катон, воплощавший в себе virtus, следовавший лишь Богу в своей груди и единственно заслуживавший быть почитаемым в свободном Риме как pater patriae и как Divus — афронт для цезаря, который обясняет, почему тот запретил Лукану публичное чтение своих стихов.

Пизон и его товарищи действовали исключительно по политическим и личным мотивам, и Стоя как таковая не имела с заговором ничего общего. Однако с тех пор как Нерон все более и более превращался в кровожадного тирана, отталкивающий образ которого Сенека в своем предвидении нарисовал ему в памятном сочинении, Стоя, ощущавшая себя носительницей и защитницей общественной морали, с неизбежностью вновь обратилась к традиции Катона и вошла в оппозицию к цезарю.