Трагический конфликт

Перед лицом поистине трагического конфликта ему пришлось оказаться, когда, по восшествии на трон Нерона, он вместе с Бурром стал фактическим правителем империи. Он безошибочно распознал в своем одаренном воспитаннике дремлющего изверга и понимал, что управлять им можно лишь отчасти потворствуя ему и давая волю его инстинктам. Он не только поощрял удовольствия и художественные склонности, к коим тяготел юный цезарь, но и согласился после убийства Агриппины сочинить письменное оправдание убийства матери перед Сенатом. Конечно же, он, как и Бурр, менее всего поступал так из одной лишь жажды власти и низкопоклонства. Сенека видел, что лишь таким путем он мог выполнить свою высшую нравственную задачу, состоявшую в заботе о благе человечества. Первые годы правления Нерона, действительно, еще десятилетия спустясчитались особенно счастливым временем для империи. По всей видимости, именно тогда Сенека в своем «Приглашении к философии» написал следующее: «Мудрый в поисках перехода к высшему сделает даже то, чего не одобряет. Он не оставит своих добрых нравов, но приспособит их к эпохе; и вещи, служащие другим для славы или для удовольствия, он использует для практического действия» .

Склонность к антитезам, характерная для стиля Сенеки, происходит от противоречивости его собственного существа.

И в его понимании водительницей на жизненном пути могла быть лишь философия, которая одна способна вызволять человека из его душевных затруднений. Ибо сколь бы охотно ни разделял Сенека оптимистическую веру своей школы в изначальную склонность всех людей к добру, его собственный жизненный опыт, куда бы он ни бросал взгляд, показывал ему лишь глупость и скверну, а ближайшее прошлое, если верить преданию, не могло быть значительно лучше настоящего. Лишь в самых истоках человечества романтическая тоска находит род, живший без различения богатых и бедных, в состоянии беззаботности и невинности, хоть и еще без определенного нравственного устремления. Очень скоро затем наступило нравственное падение, диастрофа, односторонне развившая естественное стремление к самосохранению до порочного своекорыстия, и уже сейчас ребенок до такой степени подвержен скверным влияниям, что доброе семя в нем всегда заглушается сорными злаками. Мы все как один грешники.