Теория познания Платона

Того, что собственная теория познания Платона была неразрывно связана с его общим мировоззрением, и отказ от нее означал отход от платоновской основоположной идеи, — Антиох не ощущал. Ибо его философский интерес исчерпывался, как однажды решительно выразился Цицерон, двумя вопросами: во-первых, о критерии истины и, во-вторых, о жизненной цели. Метафизическое мышление Платона было ему чуждо, а та картина мира, которую он в своей Истории философии приписывал «старой Академии», в действительности представляла собой знакомую ему по современности монистическую космологию Стой. Даже и к самому Платону у него не было совершенно никакого внутреннего отношения. «Старая Академия», которую он стремился восстановить, была послеплатоновской, к коей он со своей чисто этической точки зрения причислял и Аристотеля. Подлинным авторитетом для него был Полемон, в коем он видел посредника между Академией и Стоей. Цицерон даже однажды называет Антиоха «полемонейцем».

Полемон в действительности был чем угодно, но никак не творческим философом. Однако Антиох нашел у него академическое учение в необходимой для себя форме: концентрация на практической этике, знакомая ему по современности проблематика и решения, устраивающие его самого. Ибо уже для Поле — мона вопрос о жизненной цели был решающим. Также и он клал в основу учение о «природосообразных вещах», на обладании которыми должна строиться эвдемония. Он признавал телесные и внешние «блага», однако ставил душевное благо добродетели столь высоко надо всем остальным, что его одного должно было хватить для блаженства. Хрисипп — со стоической точки зрения — видел в этом целеполагании связь добродетели с обладанием «первыми природосообразными вещами», а так как Полемон саму добродетель причислял к «природосообразным вещам», стоик мог обозначить смысл этой формулы телоса так: цель состоит в том, чтобы «прийти к обладанию либо всеми природосообразными вещами, либо большинством или наиболее важными из них».