Судьбоносная встреча

В твердой традиции римляне столетиями уверенно шли своей дорогой, не помышляя на своем пути о препятствиях. Однако затем произошла судьбоносная встреча с эллинством. То, что последнее несло в себе ценности, способные оплодотворить римскую природу, римляне ощутили сразу. Однако они отнюдь не были настроены всего лишь импортировать чужой духовный товар: они создали по греческому образцу собственную литературу, собственный театр и выписывали к себе не только греческих поваров и гетер, но и учителей, которые были бы способны познакомить их с греческим образованием, но которым, однако, вменялось в обязанность воспитывать добрых римлян. Равным образом еще до 200 г. в римский обиход вошли и некоторые мысли из греческой философии. Однако к их критическому рассмотрению принудила лишь жизненная необходимость, к которой римский народ подошел как раз в результате своего подъема и превращения в великую державу.

Честолюбие и любовь к стяжанию, которые — наряду с военной доблестью — относились к характерным чертам римского народа, до сих пор находили свое удовлетворение, действуя внутри границ, проведенных традицией, и во благо целому. Теперь же для римлянина, выступающего на чужбине в качестве представителя своего народа, велико становилось искушение использовать данные ему полномочия в личных целях, и вне родины для него сами собой отпадали ограничения, налагавшиеся ранее традицией. Но и на родине духовный горизонт римлянина расширялся не только внешне: соприкосновение с новым миром принесло с собой и новую оценку вещей, и — несмотря на сопротивление — все более широкие круги охватывало сознание того, что старая крестьянская мораль больше не удовлетворяла потребностям настоящего. Так что теперь и в Риме наступил духовный кризис, подобный тому, который был пережит в Афинах тремя веками ранее.