Стоический гегемоникон

Поэтому на место стоического гегемоникона у него приходит нус. Ему он часто подчиняет собранный воедино эстезис и речевую способность, Хоуо<; ярофоргко*;, и таким образом приходит к собственному троичному делению: нус — логос — эстезис. Однако еще более охотно он, пребывая в плену истолкования Быт. 3, противопоставляет нусу лишь эстезис, и тем самым последний обретает такое значение, какого он никогда не имел в Стое. Ибо для Стой он представлял собой лишь физиологический процесс, в ходе которого приходящие извне впечатления передаются в центральный орган души, тогда как все высшие психические процессы, даже такие как представление и устремление, происходят лишь в этом центральном органе. Это имело для Стой решающее значение, ибо тем самым вся высшая душевная жизнь переходила под контроль логоса. Филон отмечает стоическое учение о представлении и устремлении, однако ему не удается уяснить для себя всех мотивов и всех следствий этой теории. В свете повествования о грехопадении, эстезис превращается для него в репрезентацию чувственной природы человека в целом, в самостоятельную способность души, которая в качестве противоположности божественного нуса охватывает собой все устремления, происходящие из чувственной природы и перенимает функции греческого алогона. Это, естественно влечет за собой далеко идущие следствия.

Ни одно философское учение не произвело на Филона столь сильного впечатления, как стоическое учение о борьбе с аффектами. К нему он возвращается снова и снова. Стремясь объяснить заповедь «Не пожелай…», он кладет в основу определение пафоса. Четверичное количество аффектов и их стоическое обоснование являются для него столь же неоспоримыми фактами, как и пять чувств. Ему известны тончайшие подробности этого учения. Он даже обнаруживает знакомство с полемикой Посидония против взгляда Хрисиппа на аффекты как на суждения.