Стоическая идея органического развития

Правда, стоическая идея органического развития при этом утратилась, и примешался христианский образ семени, которое Бог сеет в наших сердцах. В существенный момент превратилось противопоставление семени зрелому плоду, темного предчувствия — ясному и совершенному познанию, которое принес исторический Христос. Однако, так или иначе, здесь впервые была сделана попытка признания великих идей нееврейского мира дохристианской эпохи и выведения их из того же логоса, который говорил устами пророков и самого Христа. Этот вечный, вневременной логос, однако, представлял собой не что иное, как стоический мировой разум в христианских одеждах. Это открыто высказал Тертуллиан, упомянув также в связи с христианским учением, что логос в качестве силы Бога принадлежит к его сущности, однако в акте сотворения мира выступает из нее в качестве самостоятельного «второго Бога», определенно указав на стоическое разделение logos endiathetos и prophorikos. У греков это разделение также угадывается, хотя до Фео — фила они избегали употребления философских терминов, и уже в первом миссионерском послании, в «Kerygma Petri», нам отнюдь не случайно приходит на память Стоя, когда Господь в нем обозначается как «nomos и logos» . Юстин отвергает учение о принципах и материализм Стой, однако ссылается на ее этику как на подтверждение действия logos spermatikos, а в качестве его представителя выступает наряду с Сократом равным образом гонимый демонами стоик Музоний. Тем самым идея логоса, в Евангелии от Иоанна имевшая чисто религиозные очертания, вновь получает опору на мир философских идей стоиков, который, собственно и был ее первоначальной родиной.

В то же самое время все большее и большее влияние начинает оказывать на христианство еще и гнозис, довольно скоро сумевший заключить союз с христианской идеей искупления, а также принять личность Спасителя и его Евангелие. Как мы уже видели, гнозис оказался восприимчив равно и к философской мысли. Однако в его картине мира доминировала лишь кое-как прикрытая спекуляцией религиозность Востока, а вместе с ней ее поток нес фантастику и мистику в таких объемах, что эллинские черты при этом оттеснялись и размывались. Отнюдь не гнозис принес нам «острую эллинизацию» Евангелия, но как раз именно деятельность «апологетов», начавших борьбу против эллинства, однако, будучи ренегатами, поневоле оставшихся в плену эллинского мира идей.