Специальный добродетель

Эти основные добродетели именно Хрисипп разделил на множество специальных добродетелей. Фронезису он пре — подчиняет взвешенность, обдуманность, присутствие духа, практический ум, целеустремленность и ловкость в изыскании средств, софросинии же — чувство порядка, благопристойность и нравственное опасение упрека, храбрости — воздержание, твердость в своей правоте, уверенность, чувство возвышенного, мужество и энергию, справедливости же, наконец — благочестие, благотворительность, гражданственность и терпимость. Все эти специальные добродетели четко отделены друг от друга, и каждой дано определение. И в этой области также уже успели поработать предшественники. Однако, если у Аристотеля и Теофраста всегда заметен живой интерес к эмпирической полноте нравственных феноменов, то у Хрисиппа мы этого почти не наблюдаем. У него в крови склонность к тончайшим различениям и педантически скрупулезным классификациям.

Однако весь этот «пчелиный рой» добродетелей — отнюдь не беспорядочное образование, набранное из самостоятельных единиц. Все отдельные добродетели стоят друг с другом в тесной взаимосвязи, и каждая пребывает в нераздельном единстве с прочими. Всякое храброе или мудрое действие одновременно является справедливым, поскольку оно исполняет обязанности, повелеваемые законом разума в отношении сообщества. Позднее Гекатон в духе древней Стой так пояснил это необходимое взаимоотношение, antakoluthie добродетелей: Всякая добродетель имеет свою специальную область, в которой завершается ее собственная сущность; она, однако, во вторую очередь служит еще и осуществлению прочих. Так, софросиния полагает меру и ставит цель устремлениям; однако без такого самообладания и ограничения не будут возможны ни храбрость, ни справедливость. И равным образом эти последние оказывают на нее обратное действие. Все добродетели в качестве общей цели имеют эвдемонию природосообразной жизни, и различие между ними лишь в том, что они стремятся к ее достижению разными путями. Все они наряду с практическим элементом имеют еще и теоретический, и в качестве основы равным образом предполагают знание о добре и зле.