Смысл флексии

О том, насколько высоко стоики оценивали сознательную деятельность человеческого интеллекта в образовании языка, может свидетельствовать одна частность: глубинный смысл флексии существительных и глаголов они усматривали в том, что нарекавшие имена стремились тем самым ограничить число необходимых для запоминания слов. Однако это ничего не изменяло в стремлении «крестителей вещей» обозначать естественное бытие. Стоики с определенностью заявляют, что первые люди должны были обладать способностью познавать сущность этого бытия. Если Эпикур предполагал, что людям пришлось подниматься от полуживотного состояния к современным культурным высотам, то стоики, напротив, верили, что первые люди еще ближе стояли к божественному возникновению и обладали гораздо более чистым познанием. Ибо, хоть их опыт и не простирался настолько широко как опыт позднейшего культурного мира, зато тем скорее и свободнее могли у них развиваться понятия и представления, естественно вырабатывающиеся в душе на основе разумной способности и вырастающие из непосредственного переживания. В частности в религиозной и этической области, где воззрения позднейших были замутнены многочисленными влияниями, логос первобытных людей был еще чист, что сказалось среди прочего и в наречении имен. Поэтому для Стой, в отличие от Платона, отнюдь не является бесполезной тратой времени при исследовании вещей задаваться вопросом о смысле их имен: для них поступать так значит вверять свой путь знающему проводнику. Поэтому этимология, исследование в поисках истинного содержания слов, представляет собой для Стой необходимую методическую задачу, и в частности ее приверженцы употребили бесконечное количество труда на истолкование древних религиозных имен.