Слабый синкататезис

Если логос по слабости дает свое согласие представлению, не несущему в себе необходимых для постижения объекта признаков, то это —- doxa, болезненно слабый синкататезис, источник всех заблуждений и ошибочных действий. Согласие же, данное в ответ на каталептическое представление, каталепсис, есть основа всякого познания. Из систематического обобщения и практики отдельных каталепсисов развиваются technai, с помощью коих можно преследовать в жизни практические цели. К их числу принадлежат искусства, однако равным образом и теоретические дисциплины, такие как грамматика. Но подлинное знание стоики признают лишь там, где каталепсис превратился в духовное достояние, которое невозможно поколебать или опровергнуть доводом рассудка. И имя «наука» в собственном смысле может относиться лишь к знанию о последних целях, душевному настрою мудреца, практически выражающемуся в том, что он не позволяет ввести себя в заблуждение никакому случайному представлению.

Мирообъяснение в четвертом столетии определялось двумя противоположными тенденциями, состоявшими друг с другом в острой борьбе. Наследие ионийской философии, открывшей понятие физиса и с его помощью на единой основе объяснившей представляющийся нашим чувствам мир, оберегал Демокрит, проводивший в своей атомистике строго монистически-матери — алистический взгляд. Но одновременно Платон открыл подлинное бытие в нематериальном царстве духа и ценностей, понизив телесность до простой формы проявления этого бытия. Также и он хотел понять мир из единой основы, однако для объяснения явлений не мог обойтись без того, чтобы наряду с нематериальной первородной силой предположить некий субстрат, в котором было как-то материализовано истинное бытие. Дуалистический характер, который тем самым был привнесен в картину мира, был несколько ослаблен Аристотелем, который нашел, что в царстве зримого мира материя и нематериальная форма всегда друг с другом связаны. Однако в качестве высшего принципа он сохранил чистую форму самого себя мыслящего нуса. Трудности, происходившие из этого, конечно, настолько явственно ощущались в его собственной школе, что уже второй его последователь, Стратон, избавился от остатков дуализма, исключив трансцендентный нус и объяснив совокупный мир как произведение одной лишь из самой себя творящей природы.