Религиозное чувство

Еще ближе к нам, людям, стоит логос, через посредство коего Бог открывает себя и действует в мире. Теологию логоса Климент нашел в своей Церкви уже выработанной: и, как для апологетов, точно так же и для него, логос является не только вечным Сыном, но также и «Словом», которое есть сила и мудрость Бога. Однако у самого Климента к этому присовокупляется еще одна черта. Если у римлянина Сенеки, вопреки интеллектуализму его школы в целом, наряду со знанием, большое значение приобрела воля, то Климента в том же самом направлении толкало его религиозное чувство. «Твоя воля да будет!» — такова ежедневная молитва каждого христианина. «Без воли Божией не происходит ничего» — эти слова стали для него основополагающей догмой. Еще Ириней говорил о воле Бога, который из Провидения создал пространство, время и все природные вещи, придав им субстанцию. Климент развил отсюда представление о том, что предвечный Христос есть не только логос, но и «благая воля благого Отца».

Логос был давно уже знаком христианам. Гораздо более трудным для них было принять понятие физиса, ибо здесь эллинское и христианское восприятие были разделены глубокой пропастью. Для греков физис представлял собой самовластную, наполняющую собой мир силу, регулирующую природные события по своим собственным законам и не терпящую вторжения извне; и одновременно физис диктовал единственную норму для человеческих поступков. Ибо нравственность была ничем иным, как полным развитием человеческой природы; и не стоящий над ним Бог повелевал человеку, что он должен делать, но его собственная сущность и природный закон. Несмотря на это, понятие физиса было практически перенято еще апологетами, а Климент и в этом вопросе стремился достичь принципиального примирения. Стоическое отождествление Бога с физисом ему, правда, пришлось отвергнуть как недостойное Бога и безбожное. Ибо физис был всего лишь творением Бога; однако строгую закономерность природных процессов он безоговорочно признал, когда — опираясь на еврейского апологета Аристобу — ла — объяснил его как установленный самим Богом порядок. Его единственная оговорка заключалась в том, что всемогущий родоначальник этого миропорядка для особенных случаев должен иметь возможность и отклонять ход вещей от нормального русла. Тем самым вера в чудеса получала метафизическое обоснование. Климент, однако, весьма редко к нему прибегал.