Разумное существо

Уже животное носит в себе любовь к своим детенышам, подобным ему, и заботится о них, исключая все корыстные мотивы, жертвуя всеми своими выгодами, а порой и жизнью, покуда они не будут способны поддерживать себя сами. У человека же, благодаря его разумной способности, ойкейосис простирается за пределы его потомства. Он распространяется также и на прочих «ближних», описывая все более широкие круги и охватывая в конечном итоге все человечество, ибо в каждом разумном существе мы узнаем «родственника», с коим нас связывает не только внешнее сходство жизненных условий, но и естественное чувство общности, заложенное глубоко в человеческой природе. Ибо если Аристотель обозначил человека как живое существо, предназначенное для жизни в полисе, это, конечно же, для греческого жизнеощущения было слишком узким определением. Однако общественным существом, koivcovikov £<f>ov, человек был равным образом и для Стой. Лишь в сообществе он может существовать. На сообщество указывает ему его врожденное чувство, и в том, чтобы стать его составной частью и участвовать в совместной работе по его поддержанию, состоит задача, продиктованная ему природой и всеобъемлющим законом разума.

Здесь начинается специфически человеческая сфера нравственности. Для животного она закрыта. Мы охотно признаем у него предварительные ступени и аналогии, можем восторгаться верностью собаки, удивляться бойцовскому мужеству быка и петуха и признавать у пчел и муравьев известное чувство общности. Однако нравственно поступать может только человек. Лишь он — благодаря своему разуму — может целенаправленно выстраивать свою жизнь на основании твердых принципов. Лишь он живет не в моментальных представлениях, но соединяет с настоящим прошлое и будущее, видит связь между действием и причиной, при каждом действии обдумывает последствия и выносит свое решение по сообразном с разумом размышлении на основании своей общей жизненной позиции. Он выносит его свободно; однако именно поэтому он и несет за него ответственность.