Пыточная застенка

Он блажен даже в пыточном застенке. Если же его внешняя жизнь складывается особенно неблагоприятно и в ней настолько перевешивают такие противные природе вещи как болезнь и нужда, что действие логоса становится невозможным, или если нравственную задачу, которую ставит перед ним логос, он может выполнить лишь отказавшись от своей физической жизни, — то у него есть возможность, взвесив все обстоятельства, в ясном сознании уйти из жизни. Такая «свободная смерть по зрелом размышлении» есть его нравственное право. Ибо если Платон потребовал, чтобы человек стоял на доверенном ему посту до тех пор, пока его не призовет к себе божество, то Зенон признал за логосом автономного человека силу самостоятельно определять, что есть призыв Бога, и свидетельствовать покорность его воле собственным поступком. «Я пришел; для чего ты звал меня?» — цитировал он сам, когда, уже будучи немощным стариком, получил травму, которую истолковал как призыв божества. Конечно, добровольно уйдя из жизни, он взял на себя довольно большую смелость, что, собственно, есть привилегия мудрого, который один обладает полнотой познания и может нести ответственность за свое решение. Однако, у него эвдемония не затрагивается смертью; ибо она не зависит от продолжительности времени, а сама жизнь не принадлежит к числу благ, на коих зиждется эвдемония. С другой стороны, такая привилегия есть предпосылка для нравственной деятельности, и поэтому глупцу не позволительно отбросить ее в сторону как ненужную. Но если высшая нравственная задача требует жертвенной смерти, то такая смерть становится нравственным деянием, исполнением долга.

Право самому положить конец своей жизни вполне соответствует нравственному восприятию эллина, если ему не противодействуют сильные религиозные аргументы, как это было у Пифагора или Платона. Правда, против Стой ее оппоненты могли возразить, что она непоследовательна, ставя решение о жизни и смерти в зависимость от внешних вещей. Они непрестанно осыпали насмешками этого дивного мудреца, выше которого только Зевс, который единственно богат, прекрасен, и прежде всего здоров — разве что порой у него случится насморк. Однако равным образом нельзя не видеть, насколько глубокое впечатление производил образ стоического мудреца даже на тех, кто не был причастен к школе.