Природосообразная жизнь

Как и Музоний, Климент находит природосообразную жизнь в простоте и безыскусности. Однако против еретиков он защищает употребление вина и брак. Он не помышляет ни о том, чтобы отрицать культуру, ни, тем более, о том, чтобы проклинать тело как вместилище зла. Он эллин, а отнюдь не аскет. Что Бог создал для пользы человека, то человек может и должен употреблять. В своей проповеди, посвященной словам Господа о том, что удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в царство небесное, он поясняет, что это изречение не следует понимать буквально. Не обладание как таковое несет нравственную опасность, но внутренняя привязанность к нему, которая отвлекает нас от высших задач. Кто остается господином над богатством, тот даже находит в нем желанную возможность с помощью благотворительности подвизаться в духе Божием. Это те же самые мысли, которыми разбогатевший стоик Сенека оправдывал свой образ жизни. Климент говорит как христианский духовник, стремящийся оказать помощь состоятельным членам общины в их затруднениях и невзгодах и призывающий их через деятельную любовь стяжать истинные сокровища, награда коих на небесах. Тогда они, как он изображает в ином месте, смогут доказать миру, что стоический парадокс может оправдываться лишь в отношении христианина.

Христианин всецело согласен со Стоей в том, что — как в благотворительности, так и в прочих духовных вещах — важно не внешнее действие или успех, но единственно умонастроение. Стоический постулат: «Лишь нравственное может быть благом», — звучит для Климента настолько по-христиански, что он вновь задумывается о том, не был ли он заимствованием из Ветхого Завета. И особенно важной становится для него догма о том, что к нравственно благому необходимо стремиться ради него самого, независимо от последствий. Ибо к упрекам философов в адрес христиан относился и тот, что те творили благо лишь из страха перед Божьим наказанием, или в надежде на потустороннее воздаяние. Климент считает такое позволительным лишь на самой низшей ступени христианства. Гностик для того, чтобы творить благо, в качестве движущей пружины не нуждается даже в перспективе вечного блаженства. Стоя способствует Клименту в том, чтобы очистить и углубить христианство.