Превратность жизни

Если же превратности жизни становятся слишком сильны, то дверь для нас остается открытой, и мы можем уйти из жизни, не в строптивом восстании против Бога, но в убеждении, что он сам дает нам знак к уходу, ибо природосообразная жизнь для нас более невозможна. Смерть же есть не что иное, как естественный конец отдельного существа, которое, согласно мировому порядку, распадается на свои элементы, дабы на его место могло прийти другое. В личное продолжение жизни за гробом Эпиктет не верит. Однако растворение во Вселенной есть для него возвращение домой, к Богу, которого жаждут многие из тех, кто воспринимает свое тело как оковы.

Добровольное подчинение Богу и его закону не ограничивает нашей автономии. Присяга, которую мы приносим этому властителю, означает лишь, что мы следуем нашему собственному даймону и нашей собственной природе и должны обрести наивысшее благо, которое стоит больше, чем все блага мира. Именно тот, кто подчиняется Богу, поистине свободен, именно он является господином всех вещей. Ибо столь часто неверно истолкованный постулат о том, что сильнейший должен властвовать, на самом деле означает, что наше внутреннее, наш проайресис возвышается надо всем внешним.

Лишь для религиозного взгляда совокупная жизнь обретает смысл и правоту. Тот, кто рассматривает ее с чисто человеческаой точки зрения, неизбежно будет смотреть на нее как на пустячную детскую игру, в которой вместо орехов и смокв драка происходит за обладание деньгами и должностями. Для верующего любая деятельность, духовная так же как и физическая, становится служением, которое Бог указывает ему на благо целого. Жизнь же превращается для него в священную мистерию, в которой ему дано право принять активное участие.