Отец Небесный

«Отец Небесный свободен от аффектов; свободен от них также и истинный монах» — утверждает Василий в «Constitutions asceticae» . Представления о человеческом совершенстве и о сущности Бога взаимно друг друга обусловливают. Спорные догматические вопросы, волновавшие умы в четвертом столетии, были совершенно чужды эллинскому образу мысли. И тем не менее, воздействие самого этого образа мысли было настолько сильным, что по меньшей мере в одном пункте все противоборствующие стороны были едины. Еще в третьем столетии стремление к строгому монотеизму привело христиан к тому, чтобы при употреблении стоической категории относительного состояния выдвинуть учение о том, что во Христе явился сам Отец и по отношению к людям сделался доступным страданию. Однако этот «патрипассионизм» со всех сторон был встречен в штыки, и с тех пор твердой догмой признавалось, что нематериальное божество чуждо страданию в какой бы то ни было форме. Именно в этом пункте разделились мнения в христоло — гии. Арий в аффектах усматривал решающее доказательство того, что этот логос был всего лишь подобосущен Отцу. Напротив, сторонники равносущности делали ставку на доказательство того, что аффекты, которые они также признавали за Иисусом, принадлежали лишь человеческой половине существа Спасителя. Тем самым, конечно, возникали все трудные вопросы о сущности Христа и его двух природах. Однако при этом даже для противников Ария безусловной предпосылкой оставалось то, что божественная пневма во Христе как таковая существует и пребывает аяавё<;; и, в отличие от Ария, единомышленник Афанасия Евстафий и каппадокийцы продвигали воззрение, что в состав человека, с которым объединился божественный логос, входит и человеческая душа, и что именно ей, а никак не логосу, следует приписывать аффекты.