Опасный союзник

Опасного союзника обрела Стоя в лице проникшей с Востока астрологии, которая — при помощи стоического учения о гей — мармене, о непрерывной взаимосвязи космоса и взаимодействии его частей — с великой охотой облекла в ученые одежды свою веру в удаленное воздействие звезд на человеческие судьбы.

В остальном, именно вследствие сильного воздействия, оказываемого новым мировоззрением, все прочие философские направления ушли в оборону. Личные сплетни предводителей Стой в целом обошли стороной. Их, правда, упрекали в том, что они не могли провести свои парадоксии в жизнь; однако нравственность образа жизни подвергалась сомнению разве что у их попутчиков. Семитское происхождение Зенона было отмечено скептиком Тимоном в сатирическом описании подземного царства. Он насмехался над «жадной финикийской старухой», желавшей обладать всем, однако поймал в свою сеть лишь мелкую рыбу; разума у него было ни на грош, однако он не успокоился до тех пор, пока не собрал вокруг себя целую стаю слушателей-оборванцев. Академики пытались ослабить притягательную силу нового учения, говоря, что оно отнюдь не ново. Однако упрек в том, что Зенон — хитрый финикиец, который всю свою мудрость украл у аттической философии и лишь облек ее в новые слова, является изобретением времен позднейших школьных войн, когда самого Зенона уже никто не помнил. В действительности как академики, так и перипатетики довольно хорошо понимали, что могут соревноваться с молодыми школами лишь если будут готовы учиться у последних, сообразовываясь с духом нового времени. Также и для них практическая этика и вопрос о жизненной цели отдельного человека должен был оказаться в центре всей философии. Именно в случае с таким мужем, как Полемон, мы еще можем установить, что хоть он и прилагает усилия, отстаивая против ригоризма Зенона умеренную платоновскую точку зрения, однако в методическом отношении в значительной мере следует ему, пользуясь его способом постановки проблемы. Позднее об этом мы будем говорить более подробно.