Нравственный закон

Однако тот, кто создал природный порядок, и тот, кто дал нравственный закон, — это один и тот же Бог. Так что разумеется само собой, что тот и другой пребывают друг с другом в гармонии. То, что Бог предписывает человеку в декалоге, есть именно то, что соответствует его природе и приводит ее к полному развитию. Определение Хрисиппа о том, что природный закон, номос, есть здравый ум, повелевающий человеку, что он должен делать, и запрещающий то, от чего ему следует отказаться, само заимствовано из Ветхого Завета. Заповеди Божии суть высшая, единственная инстанция во всех нравственных вопросах; однако по тому же пути ведет человека и его собственная природа, его истинное Я, созданное по образу Бога.

Физис есть лишь творение Бога, принципиально отличное от Творца; однако для эллинского восприятия Климента он все же остается всеобщей матерью, чьи священные мистерии преисполняют его благоговением, и противодействовать которой ему — так же как и древним эллинам — представляется неблагочестием и hybris.

Хочет ли человек следовать заповеди Бога, или нет, находится в его собственной власти. Ибо, поскольку лишь свободное решение имеет нравственную ценность, такая свобода была дана ему от Бога в качестве особой привилегии. Это эллинское краеугольное убеждение, которое Климент вместе с апологетами непоколебимо пронес через все детерминистские затруднения Стой, сохранив его неотягощенным верой в первородный грех. Отсюда для него, однако, следует, что благой Бог должен был дать человеку также и способность из самого себя исполнять свое предназначение. В Клименте все еще живет сточеское сознание нравственной силы. Он знает, что среднему человеку приходится уповать на милость Божию и прощение грехов. Однако он верит и в то, что Христос может жить без грехов, и если он достигает совершенства, то в первую очередь благодаря собственным усилиям и достижениям. Религиозное чувство требует лишь того, чтобы Бог давал стремящемуся и труждающемуся человеку свою благосклонную поддержку.