Нравственная задача

Именно поэтому стоики совершенно далеки от мысли всецело отменить рабство юридически. Ведь человек может выполнять свою нравственную задачу и жить блаженной жизнью, даже если он рожден в цепях. Однако отсюда следует, что долг господина — обращаться со своими рабами как с людьми. Эпиктет, сам рожденный рабом, даже требовал, чтобы мы видели в каждом рабе своего брата, происшедшего из того же божественного семени, что и мы сами. Таково жизнеощущение эпохи цезарей. Однако уже для Хрисиппа раб отличается от свободного поденщика лишь длительностью своей службы. На него также распространяется естественное чувство общности, которое мы испытываем по отношению ко всем людям.

Из сообщества разумных существ, естественно, исключены животные, и против пифагорейцев и их товарищей по мировоззрению, которые по религиозным мотивам запрещали употребление в пищу мяса, стоики упорно защищали то положение, что по отношению к животным у человека не существует ни правовых, ни нравственных обязанностей. Даже Посидоний, отстаивавший существование последовательности ступеней живых существ, ничем не поколебал этого учения своей школы.

И напротив, к сообществу разумных существ принадлежат боги. Мир есть огромный полис, объемлющий в себе людей и богов, объединенный и утвердившийся, подобно тому как земные государства утверждаются земным законом, на законе разума, обязательном в равной степени для всех. Именно благодаря этой мысли космополитическое мировосприятие, начиная с пятого столетия зарождавшееся в Элладе приобрело новое, более глубокое, значение. Этот «великий полис» предоставляет стоику не только внешнюю замену конкретного отдельного государства: он превращается для него в религиозное переживание, впервые дающее человеку полное сознание его богоподобия и величия, но вместе с тем и собственной ответственности.