Неожиданный поворот мысли

Однако, естественным образом, она также принадлежит к сущности Бога. Далее, всякая энергическая воля связана с желанием, и лишь тупость может оставаться равнодушной, сталкиваясь с препятствием. Так что и Бог должен ощущать себя оскорбленным грехами людей, должен гневаться и карать, ибо и Христос был не только благим Спасителем, но вместе с тем и Зилотом, который своим возгласом: «горе!» грозно указывал на предстоящий суд. Таким образом, и Бог не чужд аффектам; однако аффекты у него совсем иного рода, нежели у человека, и Маркион не видел разницы между божественной и человеческой природой, рассматривая гнев или сострадание в Боге как слабости или страсти, которые, как и у смертной твари, должны были привести к гибели. Они суть лишь знаки божественной заботы о людях, достигшей своей вершины в соединении логоса с человеческим телом и душой. В действительности, — говорит далее Тертуллиан, — эти аффекты затрагивают даже не божественную сущность саму по себе, но логос, посредством коего он открывает себя в мире. Именно на него ложится бременем все то, что Маркион находит недостойным в ветхозаветном Боге и Христе. Правда, такое сваливание аффектов с Бога на логос приводит к довольно неожиданному повороту мысли. Ибо по сути он означает не что иное, как капитуляцию перед «философским Богом» Маркиона. Стоический идеал апатии столь глубоко проник в мышление эпохи, что даже своенравный римлянин не в силах был от него уклониться.

Тертуллиан в борьбе против язычества использовал большой труд Варрона о римской религии для того, чтобы бить врага на его собственной территории. Минуций Феликс, как христианин, своим стилистически отточенным диалогом стремился к соревнованию с народными классиками, а по существу прибег к Цицерону и Сенеке с тем, чтобы дополнить апологетику Тертул — лиана и прочих христиан. Он заимствует у них главным образом стоические мысли: кроме критики суеверия, позитивное доказательство существования Провидения с помощью телеологического взгляда на мир, вера в единое божество, в пользу которого свидетельствуют consensus omnium, поэты и философы, чистое богопочитание, о котором учил Посидоний и которое осуществляют на деле христиане, наконец, стоическая теодицея, в которой он утверждает, что презираемые за свою бедность христиане на самом деле богаты, а их страдания посылаются им Богом для проверки и испытания. Сенека в Prov. 2, 9 сказал, что борьба мудреца с судьбой есть spectaculum deo dignum. По мнению Минуция, мученичество есть услада для Божьих очей: «Quam pulchrum spectaculum deo, cum Christianus cum dolore con — greditur!»