Необузданное стремление

Правда, столь необузданное стремление к свободному развитию собственной личности, как у афинян, римлянам свойственно не было; однако и у них до сих пор беспрекословно чтимые авторитеты утратили свое значение, и всякий человек вынужден был сам искать для себя жизненной опоры. Для афинян спаситель возник из их собственной среды в лице Сократа; римляне же были вынуждены довольствоваться чужими философами. Конечно, поначалу они видели в них одну лишь опасность, и в 173 г. двое эпикурейцев были выдворены из города. Однако когда в 155 г. главы трех других философских школ прибыли из Афин в качестве посланников, то даже старый Катон посчитал своим долгом послушать знаменитого Карнеа — да. Ему пришлось стать свидетелем доказательства того, что вся внешняя политика, благодаря которой Рим достиг своего величия, опиралась не на virtus, а на несправедливость. Это не могло и не должно было оказаться правдой. Однако собственными средствами римляне были не в состоянии опровергнуть тонкую диалектику грека. Помощи они могли ждать опять-таки лишь от чужой философии — философии, которая была конгениальна их сущности и могла дать твердое основание их традиционным нравственным воззрениям. Это была философия Стой.

Для трезвого ума римлянина рационализм Стой представлял собой весьма родственный образ мысли. Что в мире, так же как и в отдельном человеке, господствует разум; что божественное Провидение целесообразно устроило Вселенную; что отдельные божества суть не что иное, как проявления мирового божества; что природное правовое сообщество объемлет собой богов и людей, и обязанностью человека является следовать закону разума, который указывает ему virtus в качестве жизненной задачи, — все это были постулаты непосредственно для него очевидные.