Критика монархии

Вообще критика монархии со стороны стоиков и близких к ним киников, в частности со стороны весьма популярного и влиятельного Деметрия, постепенно сделалась столь опасной, что Веспасиан около 71 г., по настоянию своего советника Му — циана, изгнал из Италии всех философов. Деметрий и стоик Тутилий Гостилиан были даже сосланы на малые острова. Лишь для Музония, которому, как и Гельвидию Гальбой, было позволено вернуться, цезарь поначалу сделал исключение, однако позднее вынужден был изгнать и его. Только Тит призвал его назад и даже доверил ему ответственную должность. Затем в пору строгого правления Домициана произошли новые конфликты. В 89 г. цезарь выступил против философов и «математиков» , а в 93 или 95 г. он прибег к еще более резким мерам. Поводом послужили две биографии, в которых Арулен Рустик и Геренний Сенецион восхваляли «святых мужей» Тразею и Сорана. Оба были казнены, их книги сожжены, и даже их сторонники подверглись преследованиям. Но и прочие философы были выдворены из Италии, а некоторые даже убиты. Лишь при Нерве и для философ™ наступило более благоприятное время. Траян позволил им проповедовать и учить свободно, а Гордиан, желавший прослыть покровителем всех духовных устремлений, даже возложил на государство заботу об укомплектовании риторских и философских школ преподавателями. Отклик не замедлил. Когда в начале правления Траяна Плиний пожаловался своему другу-стоику Ефрату на свою перегруженность служебными обязанностями, тот ответил ему укоризненно, ибо служение государству есть самая прекрасная из задач философии. Несколько позднее Ги — ерокл в своей лекции поставил обязанности перед отечеством непосредственно после обязанностей перед богами. Однако единожды порванные узы невозможно было вновь связать воедино. Стое не удалось снова обрести внутреннего отношения к государству. Эпиктет энергично огораживается от возможного упрека в том, что его философия воспитывает в нелояльности к властителю. Однако в то же время он четко разграничивает обе жизненные сферы. Власть цезаря простирается лишь на внешние вещи; на сокровенного человека она не распространяется.