Итоговая исповедь

Августин в итоговой исповеди о своей жизни признал перед Богом и людьми те соблазны и заблуждения, которые ему пришлось испытать, покуда сам Бог не привлек его к себе, открыв ему в fides catolica путь к богопознанию и блаженству. О прежней языческой вере он при этом не упоминает. Для него лично она уже более не представляла опасности. Однако когда в 410 году после разграбления Вечного Города варварами вина в очередной раз была свалена на христиан, он все же посчитал себя обязанным, как некогда Арнобий, возвысить свой голос против подобных упреков. Правда, победа христианства к тому времени была уже настолько решенным делом, что вместо апологии его сочинение, скорее, представляло собой боевую агитационную статью.

Августин хорошо знал, где старая вера все еще могла найти себе известную точку опоры. Это было античное чувство того, что прочность государства связана с культом его богов. Поэтому он сосредоточил свое наступление на опровержении того оправдания государственного культа, что было предпринято римскими теологами с помощью tripertita theo — logia. Нетрудно было указать, что такое оправдание представляло собой не более чем слабый компромисс с ими же самими отвергнутыми мифологическими представлениями. Сам Варрон не скрывал того, что для него истинная религия заключалась в стоической вере в божественный дух, животворящий и формирующий мир как свою душу. Эта «физическая» религия также была неприемлема для христианина, ибо она сознательно держалась внутри чувственного мира. За ее пределы выводил платонизм с его признанием сверхчувственного мира и его верой в единого трансцендентного Бога. Это мировоззрение было полностью согласно с собственным восприятием Августина, и если неоплатоники не хотели, подобно ему самому, всецело обратиться к истинной вере, он мог объяснить это себе лишь тем, что им не удалось еще окончательно освободиться от обмана демонов, втершихся в качестве посредников между всевышним Богом и людьми и требовавших от них божественных почестей. Это вредоносное заблуждение представляло собой последний редут образованного язычества, и его также следовало разрушить. Однако Августин не ограничился одной лишь полемикой. Он стремился дать позитивное доказательство того, что истинным посредником между сверхчувственным и чувственным миром является богочеловек Христос, указавший людям истинный путь и ведущий их ко спасению. Такова была цель, которую он поставил себе в своем сочинении De Civitate Dei. Безусловно, человек по своей сущности есть гражданин государства, и прочность и благосостояние этого государства, равно как и отдельного человека, связаны с богопочитанием. Однако решающий момент заключается в том, что истинное государство следует искать не в политических образованиях людей. Последние имеют оправдание своего существования лишь покуда они воздают честь Богу, и им приходится делать это в заботе о земных вещах. Истинное отечество христианина, однако, не на Земле, а потому на место старого гражданского чувства для него должно прийти новое: ему нужно научиться ощущать себя гражданином Божьего государства, которое — не будучи привязано ни к каким политическим или народным границам — уже здесь, на Земле, являет собой царство духа и обретает свое завершение в потустороннем.