Исторический Иисус

В молодом христианстве также возникло течение, требовавшее посредников между миром и Богом, и насколько велика здесь была опасность появления целого роя полубожественных существ, можно видеть из Послания Павла к Колоссянам, в котором он наставляет их в том, что лишь во Христе обитала вся полнота божественного. Если же он при этом заявляет, что через Христа все создано, а все предшествовавшее было лишь преддверием к нему, то это, безусловно, не случайно напоминает спекуляции Филона в отношении логоса. Коренное же различие состоит в том, что у Павла абстрактный логос заменяется на конкретный образ Спасителя. Конечно, исторический Иисус для Павла отходит всецело на задний план в сравнении с вечным Христом, божественным духом, пневмой, чью сущность и действие апостол ощущает как в себе самом, так и в общине. Однако этот Христос явился ему самому под Дамаском, говорил с ним, и Павел сознательно избегает изображать его как простую абстракцию или ипостась.

Стремление мыслить Слово Божие, Дух, Премудрость как самостоятельные сущности давало о себе знать в те дни в самых разных областях Востока. Стоическое истолкование божественного посланника Гермеса как логоса оказывало здесь самое большее побочное действие. Ибо оно едва ли выходило за рамки общего объяснения отдельных богов, не отводило Гермесу никакого привилегированного места наряду со вселенским божеством и не получило внутри школы никакого религиозного значения. Даже слияние Гермеса с египетским богом Тотом, во всяком случае, как раз в герметизме, не смогло обеспечить никакого места для логоса. Скорее, такие представления сами собой происходили от повсюду наблюдавшегося стремления объяснить для себя воздействие далекого от мира Бога на посюстороннее бытие.