Имя Эфира и Зевса

Еще во времена греческих трагиков был известен вселенский Бог, могущий носить имя Эфира и Зевса, животворящий, формирующий, вскармливающий, создающий и вновь погребающий в своих недрах все отдельные существа. Стое удалось развить из этого представления собственный разумный пантеизм. Посидоний наполнил его жизнью, исходя из своего личного и общеэллинского жизнеощущения. Мир для него есть здание, населенное богами и людьми; божественны звезды, прежде всего Солнце, представляющее собой сердце мира, центр физической и духовной жизненной силы; божественное начало живет также и в человеческой груди. Однако все отдельное лишь потому божественно, что причастно божественному духу, наполняющему собой вселенную, формирующему ее и управляющего ею. Как чистый дух он действует в вышине эфирного региона, гегемоникона мира; но Бог превращается во все, что захочет, проникая собой весь мир вплоть до самых удаленных и самых малых частей, давая им жизнь и закон их бытия. Все, что живет, живет лишь в качестве члена этого наполненного жизнью организма; отделение от него — и это относится также и к нравственному поведению человека — означает отказ от собственного существа, означает смерть. «В нем мы живем, движемся и существуем»: таково исходное ощущение этого пантеизма. Лишь задним числом этот постулат был перенесен в другую религиозную сферу и стал служить вере в трансцендентного Бога.

Такое мироощущение дало Посидонию и новое объяснение возникновения религии. Излюбленный вопрос, откуда происходит вера в отдельные персонажи народной религии, сохранил свой культурно-исторический интерес также и для него. Однако собственно проблема того, откуда вообще у человека появились представления о богах, тем самым решена не была. Для этого не достаточно было самого по себе оправданного указания на переживание внешнего мира. Представление о Боге должно было происходить из сокровенной глубины человека. С полным правом еще древняя Стоя напоминает о родстве человека с Богом. Однако полную силу эта мысль получила для Посидония лишь по мере осознания того, что наш дух не только родствен божеству, но является его частью. Божественный вселенский дух ощущают до некоторой степени даже животные и растения, живущие по его закону; однако ясное богопознание есть удел лишь одаренного разумом человека.