Гражданская жизнь

Эпиктет не уходил из гражданской жизни и не думал о том, чтобы разыгрывать перед своими слушателями совершенного человека. Он ощущал всю тяжесть нравственной задачи и с тем большей страстностью призывал к напряжению всех сил для ее выполнения. «Покажите же мне хотя бы одного юношу, который не играет в игрушки! Покажите мне стоика, способного не только произносить стоические постулаты! Клянусь Богом, хотел бы я увидеть хотя бы одного стоика!» Он был воспитателем милостью Божией, способным найти правильный тон с каждым: с юным учащимся так же, как и с высшим чиновником из провинции, — умея взбудоражить их и захватить своими взятыми непосредственно из жизни и идущими от сердца словами. Его огненным духом проникнуты даже записи его лекций. Так что и сегодня еще они оказывают влияние, которого едва ли кто-либо сможет избегнуть.

Хромой фригийский раб и повелитель мировой империи — какие разительные противоположности! И, тем не менее, оба они нашли в стоической вере то, что было необходимо им как нравственным и религиозным существам. Цезарь воспринял как благословение, что Рустик указал ему на Эпиктета, а о том, насколько лекции последнего захватили его, свидетельствует каждый листок его записей; и гораздо более весомым, нежели какое бы то ни было отдельное высказывание, является то влияние, которое Эпиктет оказал на все его понимание жизни.

Также и в глазах Марка Аврелия решающим фактом является то, что человек проводит четкую границу, отделяющую его внутреннее, его разумное Я, от внешнего мира, в том числе и от своего тела. Также и он убежден: каждому живому существу природой предписано свое собственное предназначение. Предназначение человека не может лежать в чувственном наслаждении: «Как может человек быть созданным для наслаждения? Может ли вынести такое твоя собственная мысль?» Это предназначение нельзя искать в теле, которое роднит нас с животными, но лишь в активной деятельности нашего истинного Я, в его спонтанных, соответствующих его разумной природе мышлении, устремлении и деятельности.