Душевная жизнью

Тем самым Хрисипп пошел гораздо дальше Зенона. Однако в сущности он имел на это право. Ибо четкая граница, которую он таким образом проводил между душевной жизнью людей и животных, соответствовала восприятию самого Зенона. Также и для жизненного ощущения Зенона решающей была не последовательность ступеней сущего, связующая человека как анималь — ное существо с животными, но четкая противоположность, в которой он состоял с ними как разумная сущность. Место человека не в одном ряду с животными, но по одну сторону с божеством.

Смерть стоики вместе с Платоном обозначали как отделение души от тела, однако, в соответствии со своим материалистическим воззрением, понимали этот процесс сугубо телесно — как разделение смеси двух телесных сущностей, при котором воспринимающая и животворящая пневма не только возвращается вовнутрь от органов чувств, но полностью оставляет тело. Поскольку же именно душа благодаря своей силе напряжения удерживает организм в его целостности, для стоиков было совершенно неприемлемо атомистическое представление, что при распаде тела перестает существовать также и душа. Душевная пневма и дальше продолжает существовать как единство, принимает, согласно воззрению Хрисиппа, сферическую форму, по образу звезд, и обитает в воздушном пространстве под Луной. С другой стороны, также и в отношении души верен постулат о конечности всего ставшего. Еще Зенон заявлял поэтому, что она есть хоть и долговременная, однако не вечная пневма; со временем она утрачивает свою силу напряжения и исчезает во вселенной. Клеанф предполагал, что все души людей сохраняются вплоть до экпиросиса; Хрисипл ограничивал это воззрение лишь наиболее сильными душами мудрых. Однако это всего лишь незначительные и чисто теоретические различия во мнениях. Какого бы то ни было ощутимого интереса к судьбе душ после смерти мы не видим ни у одного из древних стоиков.