Действие язычника

Вера есть сила, проникающая собой всего человека и гораздо более надежно, нежели стоическое знание, обеспечивающая ему гомологию, последовательность и единство образа жизни, и сказывающаяся во всех частностях его мышления и поступков. Если Павел в Римл. 14:23 заявлял: «Все, что не от веры происходит, есть грех», — то Климент формулирует свое основоположное воззрение в стоической терминологии: «Всякое действие гностика совершенно, всякое действие простого верующего, пожалуй следует называть средним, ибо оно еще не совершается в согласии с логосом, всякое же действие язычника есть грех» . Следовательно, согласно этой формулировке, действие даже посредственного христианина стоит гораздо выше действия язычника; и в тех же вдохновенных тонах, что и апологеты, Климент изображает новую жизнь, которая начинается вместе с крещением, благодаря новому рождению в духе и просветлению свыше. Однако это не мешает ему ценить рафинированную этику эллинов и, в частности, учиться у Стой.

И из этой этики он исходит в своей антропологии, говоря о пневме как о носителе жизненной силы. Однако от «пневмы плоти» , которая, как в человеке, так и в животном, обеспечивает возможность функционирования анимальной души, Климент под влиянием Быт. 2:7 четко отличает пневму, не унаследованную вместе с зачатием, но данную от Бога, которая единственно конституирует истинного человека, созидает его по подобию божественного логоса и в качестве «гегемоникона» берет на себя функцию управления. Следует ли нам мыслить себе эту высшую пневму, как и самого Бога, нематериальной, — из его слов не явствует. В любом случае его психология несет в себе сильную дуалистическую черту, и если даже Климент не формулирует ее, по примеру нефилософичного Филона, в рамках антитезы нус — эстезис, то все же здесь сама собой возникла склонность к платоновскому пониманию. Однако едва лишь речь заходит об этическом применении, он все же целиком и полностью опирается на Стою.