Центральный орган души

О Диогене Гален подробно сообщает, что он взялся модернизировать и углубить Зеноново доказательство того, что центральный орган души следует искать в сердце, так как человеческий голос исходит из груди. Знаменитый вывод Хрисиппа, что из Провидения следует еще и то, что божество дает человеку также и знаки на будущее, — Диоген и Антипатр взяли за основу в своих сочинениях о мантике. Аллегорическое толкование Афины, данное Хрисиппом, Диоген продолжил в особом сочинении, а о возможности и о силлогизме, посредством коего его оспорил Диодор, о «кириойоне», — писали как Клеанф и Хрисипп, так и Антипатр и Архедем. В частности, школьные войны привели затем к тому, что отдельные аргументы и искусные силлогизмы, с помощью коих основатели школы доказывали существование богов и божественность мира, были углублены, защищены от аргументов противников и приведены к надлежащей форме для удобства слушателей.

Развивались и разрабатывались также и специальные области. В связи с языковыми исследованиями школы пробудился филологический интерес, который встретится нам также у Панэция, а у таких мужей как Аполлодор Афинский и Кратет — всецело возобладает. Позднее Аполлодор обработал совокупный материал в целях познания греческой религиозности, выраженной в именах и прозвищах богов, ритуалах, культах и в высказываниях поэтов и философов. Следы действия стоического образования мы все еще отчетливо видим во множестве отдельных черт, в большом значении, придаваемом этимологии и прежде всего в том основоположном воззрении, что во всех явлениях религиозной жизни обнаруживает себя вера человека в божественные силы, действие которых он на себе ощущает. Однако он стремился воздерживаться от аллегорического истолкования мифов, к которым вообще редко прибегал, поскольку, очевидно, — как и его друг Панэций — считал их порождением произвольной поэтической фантазии, а обращаясь к Гомеру, который и для него также был основным свидетелем, избегал любых насильственных истолкований. Аполлодор недаром прошел также и школу Аристарха. Ему было не занимать религиозной убежденности; однако его сочинение не имело своей целью провозглашение той или иной новой теории религии или возникновения веры в богов. Как в своей цели, так и в методе он стремился быть не теологом, а филологом. Мы должны быть особенно благодарны ему за то, что именно он положил твердое основание хронологии в истории философии.