Интеллектуальное влияние

Решающим при этом оставалось для Сенеки интеллектуальное влияние, освобождающее молодого человека от заблуждения вульгарных воззрений, вводящее его в твердое владение истинным знанием о добре и зле и тем самым дающее логосу силу сохранять свободу перед лицом всех теснящих его представлений, препятствуя возникновению аффектов. «Virtus non contingit animo nisi instituto et edocto et ad summum adsidua exercitatione perducto», — завершает Сенека 90-е письмо. Лишь на этом пути мы достигаем внутренней цельности, зеноновской гомологии, душевного мира, tranquillitas animi, или, как еще более охотно говорит Сенека, не по наслышке знающий, что такое житейские бури, — securitas. Это слово в языковом употреблении эпохи прежде всего означало внешнюю безопасность; Сенека вновь возродил к жизни первоначальное значение, понимая под ним теперь свободу от забот и волнений, которой человек достигает в результате своей непоколебимо твердой жизненной позиции. Оно соответствует греческой «атараксии»: термину, который уже долгое время употреблялся в Стое для обозначения идеального душевного состояния вместо давно затертого слова «апатия», и который вместе с тем был способен вобрать в себя значение позитивной душевной ясности и бодрости, евтимии Панэция.

Это есть душевное расположение, которое единственно может служить залогом правильного действия. Со всей остротой Сенека выступает против перипатетического воззрения, что логос для своего энергичного действия нуждается в поддержке и пришпоривающих импульсах со стороны иррациональных устремлений. Он сохраняет даже столь соблазнительное для многих отрицание сострадания. Сострадание есть аффект, лишь замутняющий ясность взора. Если мы носим в себе любовь к нашим ближним, тот мы лучшим образом окажем им практическую помощь, к которой она нас подталкивает, если будем следовать одному лишь своему лучшему воззрению. Также не следует прощать проступки ближнего из мягкотелой слабости, освобождая его от требуемого логосом наказания. Напротив, всегда следует видеть в прегрешившем заблудшего человека, которого мы стремимся обратить на истинный путь.