Особое впечатление произвели аргументы противников против экпиросиса. На этом понятии лишь Антипатр настаивал безоговорочно, тогда как его учитель Диоген, по меньшей мере будучи уже в летах, признавал обоснованными сомнения, посещавшие еще Зенона Тарсского. К нему примкнул Панэ — ций, а Боэт в специально написанном сочинении даже сделал попытку продемонстрировать, что именно со стоической точки зрения учение о сменяющих друг друга мировых периодах не может быть надежно доказанным. Ни внешние, ни внутренние причины не могли бы разрушить мир. Он не может ни распасться, ни принять как целое какое-либо иное качество, ни перейти во что-либо иное. Невозможно представить, чтобы творческий логос во время мирового пожара пребывал бездеятельным. Если все уничтожается в огне, то он сам собой должен погаснуть от недостатка пищи, и если Клеанф и Хрисипп предположили, что при этом все же остается какая-то малая часть, то это была не более чем уловка растерянности. Мысль о том, что огонь есть семя будущего мира, столь же мало может быть проведена, как и представление об органическом росте нового космоса. Палингенезия так же невозможна, как и экпиросис.
Однако во всех этих случаях речь шла о все еще внешних позициях, которые в случае нужды можно было бы и оставить. Решающим должен был стать вопрос о том, возможно ли сохранить ядро системы — этическое убеждение в том, что жизненная цель человека может быть определена лишь из его разумной природы, и что добродетель является его единственным благом, ручательством его эвдемонии. Трудность для Стой заключалась в позиции по отношению к задачам практической жизни, которую Зенон, в отличие от Пиррона, непременно стремился подчинить норме разума. Здесь и лежала причина того, что за вещами, сообразными нашей анимальной природе, он признавал относительную ценность, беря их за ориентировочный пункт для нашей практической жизни.

Оставить комментарий
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.