Расширение понятия философии

Сенека определенно оспаривал расширение понятия философии, предложенное Посидонием; он мог допустить так называемые свободные искусства лишь в качестве предварительного условия для истинного познания, примерно так же, как питание является условием для физического существования. Он даже рискнул утверждать, что мудрость заключена не в письме, и потому не закрыта для того, кто не умеет читать и писать. Это, конечно, лишь один из его излюбленных парадоксов. Однако он был очень серьезен, с еще большей силой нежели Панэций предостерегая от того, чтобы направлять стремление к познанию на бесполезные вещи, которые лишь отвлекают от истинной жизненной задачи. К ним он причислял не только отдельные вопросы филологии и грамматики, но и математику, астрономию и теорию музыки, и даже любимую Посидонием историографию. Конечно, будучи римлянином, Сенека ценил историю как кладезь примеров — добрых и скверных нравственных образцов; однако «что проку заниматься грабительскими походами Александра и борьбой Ганнибала против Рима? Не более ли важно спросить, что должно быть сделано, нежели спрашивать о том, что сделано?» Исходя из такого настроения он даже Александрийскую библиотеку мог поставить на одну ступень с чванством и страстью к накопительству современного ему Рима.

Ни один из этих мужей не имеет внутреннего отношения к изобразительному искусству. Трагедии Сенека писал по своей личной поэтической склонности; но Марк Аврелий рассматривает драму с чисто этико-педагогической точки зрения.