Бесконечный источник силы

Это изначальное Единое есть бесконечный источник силы, из которого помимо всякого сознательного акта с естественной необходимостью нечто перетекает, «эманирует», не в том смысле, что тем самым убывало бы нечто от субстанции или сущности изначального Единого, однако с тем следствием, что в результате возникает нечто новое, всецело от него зависящее, но вместе с тем являющееся самостоятельной сущностью — процесс, который фантазия может наглядно представить себе на примере света, испускаемого Солнцем. Это второе есть Нус, в котором уже скрыто присутствуют двойственность мышления и мыслимого, духа и бытия, и, еще более того — все множество идей умопостигаемого космоса. И теперь этот процесс идет дальше, в соответствии с законом, согласно которому произведенное всегда менее совершенно, нежели произведшее его начало. Нус производит Душу, которая отчасти пребывает обращенной к духу, отчасти же сама несет в себе столь сильное стремление к творению, что хочет придавать форму увиденному в духе и таким образом производит чувственные вещи. Она использует для этих целей чувственную материю. Однако эта последняя есть не что иное, как низшая ступень процесса развития, при котором испускаемое изначальным Единым уже обращается в темноту, бытие и небытие. Она есть по своей сущности чистая лишенность, однако именно в силу отсутствия образа и формы — причина несовершенства и скверны в чувственном мире.

На смену грубому дуализму тем самым приходит мысль о сту — пенной последовательности, ведущей от истинно сущего и совершенного вниз до не-сущего и дурного. Некая последовательность ступеней бытия была известна и в Стое; формально она приходит на ум, когда Плотин подчеркивает единство бытия, объемлющее в себе также и чувственные явления, и заявляет, что «все существует в едином Боге». Однако это означает для него лишь, что «все исходит из Одного», что всякая жизнь происходит от одной всеобщей силы, и что все обязано ей своим бытием, в той мере, в какой оно ему вообще причастно. «Благо есть причина всех вещей, однако оно не смешивается ни с чем и возвышается надо всем сущим» . Как и у герметиков, трансцендентность Бога столь же мало упраздняется его вседейственностью в мире, как и его вездесущностью, ибо Бог пребывает не в пространстве или в вещах, но одновременно «везде и нигде».