Представитель логоса

Силу для этого он нашел в логосе, который, возможно, именно здесь впервые обрел для него центральное значение. Он познал присутствие логоса и в мире и с благоговейным удивлением наблюдал, как тот в качестве божества все заботливо и мудро устроил. Однако он приближался к божеству не смиренно умоляя о милости, но как земной представитель логоса; и образ, в котором он постоянно черпал внутреннюю силу, был образ совершенного человека, мудреца. С вызывающей резкостью он поместил этот идеальный образ на фоне остального человечества. Но когда внутри сферы незнания и несовершенства среди вещей и людей он делал относительные различия, это отнюдь не было только внешним компромиссом. Ибо, в противоположность Гераклиту, он стремился сделать мир своих личных помыслов жизненным достоянием целого. Поэтому он ощущал внутреннюю потребность ввести в жизнь идеал и отыскать путь, на котором господство логоса могло бы быть осуществлено и в больших массах средних людей.

Одна из современных эпиграмм изображает рядом умудренного сединой лебедя Зенона и музу Клеанфа. И действительно, Клеанф, коего Зенон назначил своим преемником, по всему своему существу весьма от него отличался: он был эллином с художественными склонностями, обладавшим поэтическим чувством формы и творческой жаждой, у которого фантазия и чувство утверждали свои права наряду с рассудком. Зенон увлек его своей благой вестью о том, что лишь нравственный человек может быть блажен, а также своим пониманием мира, в который он помещал человека. В результате сплавления воедино космического и этического восприятия, мировоззрение Клеанфа обрело чувственно-религиозный оттенок.