Указательное местоимение

По этой же причине ритор Анаксимен призывал также к тщательности в употреблении «суставов», arthra, под коими он понимал артикль и указательное местоимение. Эти четыре Аристотель поэтому перечисляет в своей «Поэтике» в разделе о поэтическом выражении как его части, однако наряду с буквами, слогами и самим логосом. На него в существенных моментах опирался Теофраст. Для последнего эта классификация также была вопросом риторической лексики. Лишь Зенон разглядел здесь чисто языковой феномен. Он четко обозначил понятие «части речи» и сделал его основой своего систематического представления. В отношении же содержания он оставил в неприкосновенности четыре части: onoma, rhema, arthron и syn — desmos. Лишь Хрисипп предпринял здесь исправление, исходя из принципиальной философской позиции школы. А именно, поскольку Стоя проводила четкое различие между реально существующими отдельными вещами и всего лишь «сказываемыми» общими понятиями, из onoma, которое он ограничивал именами собственными, он выделил apellativum в качестве самостоятельной части речи.

Также и в том, что касалось отдельных частей речи, стоики в значительной мере опирались на своих предшественников, однако определили их сущность точнее, указав тем самым путь грамматикам и создав терминологию, которая позднее, через посредничество латинян, возобладала на всем Западе. К именам они относили также и прилагательное, epitheton, который в греческом путем одного лишь прибавления артикля весьма просто может стать существительным, к arthron кроме артикля — еще и местоимения, к «связующим части логоса» syn — desmoi — также «помещаемые перед именем связки», предлоги, которые, однако, в их мнении, значительно уступали связующим предложение воедино союзам, ибо в составных суждениях и заключениях эти последние формально указывали на логическую связь. Предложенное ими с философской точки зрения деление на копулятивные, дизъюнктивные, силлогистически-гипотетические, следствия, причинные и тому подобные союзы было принято на вооружение грамматиками. За пределы пятеричного количества частей речи впервые вышел лишь ученик Диогена Антипатр Тарсийский, присоединив в качестве шестой mesotes, долженствовавшую охватывать собой также и промежуточные звенья. Под ней он в частности подразумевал наречие ; однако позднее стоики стали столь широко пользоваться этим удобным понятием, что оно, по словам одного римского грамматика, превратилось для них во всеобъемлющее, в некий сундук, куда складывают все, чему не нашлось подходящего места.