Знание древности

Если классицист-Минуций всякий раз стремился следовать какому-либо образцу, то Арнобий везде шел своим собственным путем. Он был наследником римской теологии Варрона и Ла — беона: те с помощью своей учености и знания древности хотели отыскать смысл различных божественных образов и ритуалов, давая им, как и мифам, аллегорическое истолкование в духе Стой и различая за множеством отдельных явлений единое вселенское божество. Он обратился к христианству, ибо оно привлекало его своим бескомпромиссным монотеизмом, а благодаря своему принципу веры и откровения избавляло от всех человеческих сомнений и бесплодных спекуляций. Однако и теперь он оставался верен своему восприятию. Его основоположное ощущение показывало ему огромное расстояние, разделяющее абсолютное совершенство трансцендентного Бога и греховность земного мира, в особенности человеческой немощи. Вопреки всей Хрисипповой диалектике, он отнюдь не был убежден, что клопы и блохи являют собой инструменты божественного Провидения, и еще более решительно отвергал антропоцентризм. В его представлении мир вполне мог бы существовать и без людей, а идеальный образ величия человека, господина Земли, живший в сознании стоиков и христиан, он, заодно с эпикурейской и скептической критикой, искажал до степени карикатуры, где человек — это жалкое, слабое существо, едва отличающееся от животного — лишь в силу внешней необходимости постепенно вышел из животного состояния, а свой пресловутый разум и свою свободу воли использовал лишь для того, чтобы вести жизнь еще худшую, нежели скотская. Следовательно, по его мнению, нельзя было думать, что человеческая душа создана непосредственно самим Богом, и вере Платона в ее нематериальную, родственную Богу природу он противопоставлял свою собственную теорию, согласно которой душа есть некая средняя сущность, которая лишь с помощью благодати Божией и при правильном поведении способна достичь долгой — а отнюдь не вечной — продолжительности жизни.

Поэтому для Арнобия не существует большего святотатства, чем когда человек представляет себе Бога по своему собственному образу. Если язычники при любом несчастий, обрушивавшемся на страну, возлагали на христиан ответственность за «Божий гнев», Арнобий возражал им, что скорее это они сами навлекли его своими недостойными воззрениями и мифами. В действительности же у Бога человеческие слабости, конечность, способность к страданию и аффекты любого рода исключены.