Выводы из учения

Напротив, в другом отношении он безо всяких колебаний сделал выводы из своего учения. Если аффекты суть болезненные изменения в самом логосе, то ни животное, ни ребенок не могут в действительности обладать ими. То, что мы называем у них страхом и гневом, может представлять собой что-то похожее на пафос разумного существа, однако по сути отличается от него, является всего лишь «как бы аффектом». Доктринаризму Хрисиппа такой вывод ничуть не представляется пугающим, тем более что он вполне соответствует резкой границе, проведенной им между душевной жизнью взрослого и ребенка.

Фактический импульс для возникновения пафоса дает сила, с которой на нас обрушивается внешнее впечатление. Однако воздействовать оно может лишь в том случае, если душа не в силах оказать сопротивление, поскольку не несет в себе — в качестве своего нерушимого достояния — знания о назначении человека. Истинная причина пафоса, таким образом, есть отсутствие знания, агнойя. В этическом рассмотрении она есть kakia, порочность, а точнее — тот ее подвид, который предоставляет свободу влечениям: невоздержность, аколазия, неумеренность, intemper — ania, как переводит Цицерон. Со стороны физиологии она зиждется на недостаточной силе напряжения, атонии душевной пневмы, которая сжимается под внешним давлением, либо испытывает иные изменения. Еще раньше кто-нибудь при случае говорил о красоте и силе души, а Платон даже решился сравнить мужество с «мускулами души». Но лишь Стоя развила отсюда систематическую теорию, поскольку саму душу она рассматривала как телесную. В частности Хрисипп с такой педантичностью провел параллель между телом и душой, которая уже Цицерону показалась чрезмерной. Так что он усматривал здоровье души в симметрии и правильном смешении основных душевных материалов, красоту — в симметрии суждений, силу — в напряжении душевной пневмы.