Восприятие эллина

Об этом Провидении Панэций стремился писать не для того, чтобы без нужды доказывать его существование логическими аргументами, но чтобы сделать его действие очевидным даже взгляду глупца. К этой теме в Стое и прежде обращались достат — чно часто; однако Панэций стремился сказать здесь нечто свое. Он также удивлялся разумности и целесообразности мира, находя в этом его красоту, однако вместе с тем ему было свойственно эстетическое восприятие эллина, и его эллинский взгляд был еще более обострен благодаря новому чувству природы, столь явственно обращенному к нам в эллинистической поэзии и живописи, а у Панэция — еще и впервые переходящему в философское рассмотрение мира. Взгляд восторгается теперь не только великолепием звездного неба с регулярностью его движений: мы видим и радость от созерцания земного, греческого ландшафта, его пестрого разнообразия и широты, смены морских и сухопутных пейзажей, бесчисленных островов, противоположности пологих берегов и крутых гор, отвесных и обрывистых скал; радость также от многообразия растительного и животного мира, оживляющего этот ландшафт, радость от пестрого богатства, к которому — в слове и изображении — стремится человеческое искусство эпохи. То, на что человек как разумное существо взирает с таким эстетическим наслаждением, и то, что он осуществляет в своем собственном творчестве, — неужели все это может быть лишь плодом слепой случайности?! Разве не следует видеть в них скорее произведения творческой силы, в гораздо большей мере наделенной разумом и чувством красоты?

Из этого осознания, однако, следует один важный вывод: человек не есть духовное существо с животным телом, но единый организм, в котором душа и тело настроены друг на друга и внутренне друг другу сродственны. Это — в рамках Стой — совершенно новый взгляд. Лишь эллин Панэций учит принимать во внимание человека как целое и судить о нем как о совокупном существе.