Внутренняя свобода

В частности, благая весть о его внутренней свободе не только давала утешение труждающимся и обремененным, но и подняла дух многим из тех высокопоставленных, кому было тяжко влачить свои золотые цепи. Еще большее воздействие образ мудреца оказывал в целом. Когда в эпоху цезарей перипатетик Аспа — зий объясняет перед своими слушателями «Этику» Аристотеля и желает познакомить их с аристократическим идеалом благородного мужа, он непроизвольно снабжает его чертами стоического мудреца. Отцы Церкви не устают повторять, что все те парадоксальные черты, которые Стоя приписывает своему мудрецу, на самом деле в точности передают образ совершенного, богоугодного христианина. Тот же самый образ возникает и перед глазами Цицерона, когда он устами своего Сципиона излагает, что именно означает философское мировоззрение для римского государственного мужа: «Что в человеческих вещах может выглядеть как прекрасное для того, кто способен лицезреть царство богов, или как долгое — для того, кто знает, что такое вечность? Того, кто не признает благами поля, дома и стада, груды золота и серебра, ибо наслаждение от них ничтожно, пользование ими мимолетно, обладание ими шатко, а неподобающее владение ими часто находится в руках самых скверных людей — сколь блаженным следует считать такого человека! Ибо ему одному пристало требовать себе обладания всеми вещами, не по закону квиритов, но согласно всюду действующему закону природы, по которому никто в действительности не обладает никакой вещью, кроме того, кто умеет применять ее и ею пользоваться. Может ли кто-нибудь быть богаче, чем тот, кто не испытывает недостатка ни в чем необходимом от природы, или могущественнее того, кто способен осуществлять все свои желания, или блаженнее чем тот, кто свободен от всех душевных смут, или спокойнее перед лицом судьбы, нежели владеющий тем, что он, как принято говорить, мог бы спасти с собой на берег и после кораблекрушения? Какое начальствование, какая должность, какое царство может быть выше, чем дух, который на все человеческие вещи смотрит с высоты, ставя их гораздо ниже мудрости и в ком поэтому движется лишь вечное и божественное?»