Внутренняя свобода

Так же как и Эпиктет, Павел с ликованием говорит о своей внутренней свободе, делающей его рабом Бога, но вместе с тем и господином всех вещей; однако для него не может идти речь ни о какой связи со стоическим мудрецом, которой ищет Филон: для него существует лишь свобода, которой христианин обладает по благодати Божией. Он так же, как и Стоя, всю ценность полагает в общем душевном настрое; однако если та заявляла: «Всякое действие, не происходящее из твердого знания о благе, является ошибочным», — то от него мы слышим: «Все, что не от веры исходит, есть грех» . Он не думает о том, чтобы, подобно Филону, строить философию на основании, положенном Моисеем, но стремится проповедовать единое на потребу — веру во Христа, и ради этого единого он готов отказаться от всей мудрости мира. Отдельные обороты и мысли могут напоминать нам о Стое; однако внутренне он остается ею незатронутым, и пневма, которой он воздает хвалу как носительнице новой жизни, не имеет ничего общего со стоической. Она происходит, как и сам «пневматик» и его «гнозис», от эллинистической мистики.

Правда, совершенно иное впечатление мы получаем от речи, которую, согласно повествованию Деяний, Павел произносит перед Ареопагом, дабы возвестить афинянам истинного Бога, которого они почитают в своем предчувствии, в действительности его не зная. Нам определенно говорится, что Павел адресуется к философски образованным слушателям. В качестве их представителей называются мировоззренческие антиподы: стоики и эпикурейцы. Практически же Павел обращается лишь к стоикам, ибо лишь с ними единственно может быть налажено взаимопонимание. Для них он ставит во главу угла постулат: «Бог, сотворивший мир и всё, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет и не требует служения рук человеческих»; и затем говорит: «От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас, ибо мы Им живем и движемся и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев говорили: “мы Его и род”. Итак мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого». Тем самым подготовлена почва для собственной проповеди о «неведомом Боге».