Внешние господа

Внешние господа, однако, могут получить над нами власть лишь в том случае, если найдут себе союзников в нас самих. Истинные тираны гнездятся в нашей собственной груди: это ложные ценностные суждения и любовь к наслаждению и власти. От них нам следует освободиться, если мы хотим правильно вести свою жизнь. Лишь тот, кто возводит себе в принцип «разделение вещей», великое «или — или», может соблюсти в чистоте свое внутреннее — так, как этого требует его природа. Лишь он может все, чего он хочет, ибо он хочет лишь того, что он может.

«Не желай, чтобы происходящее происходило так, как ты этого хочешь, но желай, чтобы оно происходило так, как оно происходит; тогда твоя жизнь будет идти в согласии с твоим желанием!» {Erich. 8). Тот, кто думает так, никогда не согласится с представлением, пытающимся показать ему ту или иную внешнюю вещь как благо, никогда не станет любой ценой избегать болезни и смерти, но будет избегать лишь того, что вредит его душе; от желания же ему, покуда высшее благо — совершенство — все еще остается для него недостижимым, лучше всего отказаться вообще. Обязанности по отношению к ближним он исполняет как сами собой разумеющиеся, ибо ему не придет в голову пренебрегать интересами других ради внешних вещей. В своих действиях, однако, он не будет держаться за внешний успех, ибо он знает, что последний зависит не только от его воли. Именно это чувство в любых обстоятельствах обеспечивает ему спокойствие и превосходство. Даже на аудиенции у цезаря или на судебном процессе, в котором речь идет о его жизни и смерти, его не оставляет сознание того, что важным для него является лишь сохранить свой нравственный настрой, и он всегда держит перед своим мысленным взором изречение Сократа: «Анит и Мелет могут убить меня, но повредить мне они не могут». Он никого не признает господином над своей внутренней жизнью. Ни одну внешнюю вещь он не ценит столь высоко, чтобы продать за нее свою внутреннюю независимость. Никакой удар судьбы не способен вывести его из внутреннего равновесия. Ему также знакомы мгновенные реакции. Однако он не позволяет представлению увлечь себя. Он хранит внутренний покой, апатию, или, как предпочитает говорить Эпиктет, атараксию. Его душа обладает крепким здоровьем, обеспечивающим «благое течение жизни», еброкх, и тем самым эвдемонию. Тот, кто таким образом удаляется в свое внутреннее и освобождается от стремления к внешним вещам, не подвержен никакому чуждому принуждению. Он живет так, как хочет: лишь такой человек поистине свободен.