Вера Платона в нематериального Бога

Среди философов нет ни одного, кого Климент ставил бы так высоко и так много читал, как Платон; наряду с многими другими христианами, он воспринимал веру Платона в нематериального Бога как духовно родственную себе. Тем не менее, решающее влияние на него оказала все-таки Стоя.

Все, что Климент хотел сказать в отношении своего христианского идеала, он намеревался представить в обширной трилогии, в которой себе самому отводил роль не более чем глашатая божественного Логоса. Опираясь на Посидониево разделение практической этики, он начал с «Protreptikos», в коем логос агитировал в пользу новой веры и стремился пробудить должное умонастроение. Далее за ним следовал «Paidagogos» — наставление в практическом христианском житии, где в духе Стой уделено большое внимание врачеванию аффектов, образующих собой серьезную преграду для нравственной жизни. Увенчать собой весь труд должно было теоретическое сочинение, «Didaskalios», которое с помощью символического истолкования Священного

Писания должно было подвести к более глубокому его пониманию, сделав возможным научно обоснованное знание о Боге и о конечных причинах бытия. Однако для этой третьей части обнаружилась необходимость в написании множества кропотливых предварительных работ, которые Климент объединил в сборнике пестрых «Ковриков», «Stromatais». Их написание заняло у него много времени, и к осуществлению запланированной трилогии он так никогда и не вернулся. Труд его жизни, таким образом, представлят собой торс, которому недостает головы — теоретического вероучения, а тем самым, теологии. Здесь нам приходится полагаться на те намеки, которые он делает в иных сочинениях.