Вечный закон

Вечный закон существовал прежде того, как появились писаные законы и государство, и этот вечный закон не может быть изменен по чьему-либо предложению или отменен вовсе, не позволяет личных исключений в результате вынесения народных решений, и непреложно действителен д ля всех народов и во все времена. Ибо он есть не что иное, как сам божественный разум, присущий природе, проникающий собой все разумные существа и управляющий всем их бытием. Тот, кто не подчиняется этому закону, сам навлекает на себя наитягчайшую кару, даже если он и ускользает от человеческого суда. Его не только терзает страх наказания и сознание совершённого злодеяния, но он еще и лишает самого себя своей сопричастности к человечеству, своего высшего блага; он отказывается от гармонического душевного мира, который может быть достигнут лишь в согласии с природой и в единении с логосом.

Слово «номос» первоначально включало в область своих значений нравственные и правовые воззрения, действовавшие на ограниченной территории и в среде отдельного племени или народа. Начиная с пятого столетия в номосе, поэтому, видели прежде всего человеческое установление, ставя его в противоположность имманентной, основывающейся на существе человека и на миропорядке, справедливости. Стоя сознательно обращалась к древним временам — Хрисипп в начале своей дефиниции намекает на знаменитый стих Пиндара, где говорится, что номос есть царь надо всеми: как над смертными, так и над бессмертными, — и вновь придает этому слову то торжественное звучание, которое оно имело у Гераклита. Ибо для стоического мышления на место отдельного ограниченного полиса вступает всеобъемлющий космополис, который, так же как и его предшественник, нуждается в номосе, способном связать его воедино. И этот номос не является человеческим установлением: он сам есть имманентная справедливость, данная вместе с главенством божественного логоса; он есть природное право, в равной мере обязательное для всех людей на земле. Писаное право есть лишь в той мере право, в какой оно пребывает в согласии с законом разума. Отдельные законы, нарушающие последний, не заслуживают права называться законом и не имеют нравственной обязательности для человека, даже если он, как гражданин государства, в меру своей ответственности будет им подчиняться.