Уличная грязь

Охотнее всего Эпиктет называет своего Бога Зевсом, и он требует, чтобы мы серьезно относились к вере в Отца богов и людей, который, по благости своего существа, заботится о своих детях. Однако и там, где он говорит о «Боге», этот последний носит вполне личные черты. Эпиктет не отказывается от пантеизма, однако вывод о том, что Бог присутствует и в уличной грязи, шел бы вразрез с его восприятием.

По своей благости Бог сотворил нынешний мир и все, что его наполняет. Ему мы, люди, обязаны своим физическим и духовным существованием. Он дал нам глаза и уши, все наше тело и все, что необходимо для его пропитания и потребностей. Правда, возможно, что в телесном отношении он гораздо лучше оснастил некоторых животных. Однако безумие, если на этом основании эпикурейцы начинают ставить под сомнение Провидение! Ведь тем самым человек лишь освобождается от заботы о животных, тогда как в своем логосе он обладает силой властвовать над ними и использовать их. Вместе с логосом Бог дал нам единственное истинное благо — внутреннюю свободу, которую мы в полной мере осознаем именно тогда, когда рассматриваем ее как дар Провидения. Ибо Бог не был бы благим отцом, если бы не дал нам того блага, на котором зиждется его собственное блаженство, и не сделал ту часть своего существа, которую вложил в нас, свободной от всякого принуждения.

Для Эпиктета вера в Провидение утрачивает всякий смысл, если допустить мысль, что забота и попечение Бога не простираются на отдельного человека. Это не означает, что он заботится о нашем внешнем благополучии, до которого ведь нам «нет дела». Однако всякий человек должен ощущать, что своим высшим благом он лично обязан Богу. Конечно, лишь наше внутреннее недоступно для принуждения. Тело Бог не мог сделать свободным, так как для его создания ему требовалась материя, с которой неизбежно связывались несовершенство и бренность.