Укоренившаяся вера

Везде на Востоке упорно сохраняется глубоко укоренившаяся вера в то, что наши чувства и стремления вызываются демонами, использующими наши телесные органы для удовлетворения собственных похотей, а также оказывают губительное влияние на наш внутренний мир. Если при этом отдельные чувства, такие как гнев, приписывают действию определенных духов, то здесь могли иметь место соприкосновения со стоическим учением об аффектах; в целом же, однако, этот круг представлений избежал эллинского влияния.

Демоны, однако, воздействовали не только на душу отдельного человека, но и на дух целого сообщества. Из этой предпосылки христиане выковали свое самое острое оружие против языческой религии. Связав ветхозаветную веру в Сатану и в падших ангелов с введенным в философию Ксенократом и далее распространившимся в позднем платонизме представлением о том, что Бог входит в соприкосновение с людьми не прямо, а через посредство демонов, которые в качестве опосредующих существ охраняют жизни людей и принимают их жертвы и молитвы, — они развили теорию о том, что языческие боги суть не что иное, как отягощенные человеческими аффектами и похотями демоны, которые не по праву получали божественные почести, пытались поставить себя на место истинного Бога и соблазняли людей к ложной вере.

Водительство в литературной борьбе против старой религии приняли на себя мужи, сами пришедшие из язычества и желавшие оправдать свой переход перед лицом общественности.

Они прошли элллинскую школу, пусть даже она и была столь поверхностной, как у Феофила, или обращалась в слепую ненависть ко всему эллинскому, как у ассирийца Татиана. Если уж даже миссионерская проповедь вынуждала к тому, чтобы настраиваться на эллинский ход мысли, то теперь эти «апологеты», сами того не зная и не желая, привносили греческое духовное наследие в свой новый мир. Поскольку все большее количество язычников из образованных слоев обращалось к новой религии, возникла естественная необходимость в новой надстройке и расширении христианского учения.