Учение об имманентности

Учение же об имманентности, которое низводит Бога до грязи и уродства, также и для него остается вершиной неблагочестивого умонастроения. Мысль о том, что непостижимый для человека в своей сущности и, более того, возвышающийся над бытием Бог пользовался при сотворении мира помощью существ-посредников, была выведена из буквально истолкованного «Тимея»; а вера в демонов, которые по велению Бога охраняют жизнь как человеческого рода в целом, так и отдельных людей, получила дальнейшее развитие, ибо она предоставила возможность оправдания народных представлений о богах и традиционных культов. Плутарх в старости живет всецело в плену этой веры в демонов; однако дельфийский Аполлон, коему он служил в качестве жреца, был для него действительно богом, далеким и отрешенным от всего земного, единственным представляющим собой истинное бытие.

Из этого настроя сам собой вытекает страстный протест против стоического постулата о том, что Бог не может мыслиться без материи. И сколь охотно платоники заимствовали веру в пронойю, в благостное попечение всевышнего Бога, столь же мало могла удовлетворить их стоическая теодицея. Ибо, поскольку Бог по своей сущности мог желать лишь блага, на него никоим образом, даже и косвенно, нельзя было возлагать ответственность за зло. При случае, конечно, Максим Тирский, опираясь на Стою, объяснял бедствия как всего лишь побочные явления, обусловленные материализацией идей, выводя зло из свободы воли человека. В целом, однако, движение продолжалось по тому же пути, который в своем позднем сочинении указал сам Платон, говоря о злой мировой душе. Даже радующийся миру Плутарх почти теми же аргументами, что и Нумений, защищал против Стой необходимость искать происхождение зла в особом принципе; а поскольку материя, в которой иные последователи школы усматривали этот принцип, представлялась ему неподходящей для этого в силу отсутствия качеств, он пришел к вере в некую противостоящую Богу силу, в подтверждение существования которой он ссылался не только на злую мировую душу Платона, но и на Тифона египтян и иные образы восточных религий.