Священные книги

Сегодня мы можем видеть в нашей школе — или, по меньшей мере, должны были бы это видеть, — что размышление над родным языком и проникновение в его строй обретают жизнь лишь тогда, когда перед глазами у ребенка есть язык с совершенно иным, противоположным, строем. То же самое происходило и в духовной истории человечества. У индусов, как и у иудеев, языкознание появилось лишь тогда, когда между их повседневным языком и языком их священных книг разверзлась пропасть. Создатель арабского языкознания, Сибавихи, был родом из арийского Ирана. Точно так же и греческое языкознание создано мужами, родным языком которых не был греческий.

Наиболее четкая формулировка древности сохранила эту двойственность логоса путем различения двух logoi: одного «еп — diathetos», формирующегося внутри, и другого «prophorik s» — исходящего вовне посредством голоса. Однако это учение, получившее в эпоху Цезаря широчайшее распространение и оказавшее воздействие, в частности, на теологические спекуляции, появилось лишь ко времени, когда Академия Карнеада вела со стоиками жаркий спор о том, следует ли и у животных признать наличие логоса, языка и мышления. Это учение развилось из предпосылок древней Стой, однако в зародыше присутствовало еще у Платона и Аристотеля, и никак нельзя с уверенностью сказать, стоики ли, или их противники первыми провели это различие, ставшее общей площадкой для спора. В любом случае, у древней Стой этого учения еще не было. Ибо ее методика была еще совсем иного рода. Зенон не противопоставлял друг другу речь и мышление, а сразу шел от словесного выражения и рассматривал с этой точки зрения также и мысль, обретавшую форму благодаря языку.