Средство воспитания

Однако у них аскеза оставалась исключительно нравственным средством воспитания, и ее целью было укрепить логос и обеспечить ему господство над стремлениями. Напротив, у христиан со времен Павла мы наблюдаем «аскетические» наклонности чисто религиозного рода, постепенно распространяющиеся прежде всего в кругах сектантов — однако и не в них одних — и достигающие своего апогея в четвертом столетии. Здесь аскеза из простого средства превратилась в самоцель, а с мыслью о самовоспитании и желанием сосредоточения на жизни, посвященной Богу, связывались более или менее явная дуалистическая тенденция умерщвления плоти как почвы, на которой произрастают поползновения ко злу, и желание уйти от всех искушений мира, однако прежде всего вера в возможность посредством добровольного отказа от семьи, обладания и наслаждения жизнью достичь более высокой ступени богоугодной жизни. В монастыре личное устремление могло получить поддержку со стороны сообщества единомышленников и бдительного и строгого наставничества вышестоящих. От нравственного «упражнения» Стой эта религиозная аскеза была целиком и полностью отлична как по своим мотивам, так и в своей практике, однако имела с ней тот общий момент, что стремилась предостеречь человека от всех чувственных соблазнов. Таким образом она также могла поставить апатию в качестве своей последней цели. По примеру Филона уже Климент и Ориген стали рассматривать ее как более высокую ступень христианского совершенства после метриопатии. Теперь оба эти понятия превратились в символы двух различных христианских форм жизни. Евагрий называет монахов «людьми, достигшими апатии», и ее же имеет в виду Немесий, говоря, что ведущий созерцательную жизнь совершенно свободен от аффектов, тогда как нравственный человек, ведущий жизнь практическую, должен упражняться во власти над аффектами в метриопатии.